Сайт подводных охотников и их друзей

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Сом

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Как его малыша найти и убаюкать :)

Неблагодарные сомы

Случилось это в апреле на одном из многочисленных астраханских ериков. Для этих южных мест середина весны – время, когда рыба только начинает отходить от зимней дремы и выходить из глубоких зимовальных ям. Но не вся. Это, оказывается, зависит не только от погоды, но и от глубины залегания рыбы, а, возможно, и от того, как та или иная особь подготовилась к зиме. Почти как у медведей или енотов.
Наверное, Виктор нашел именно такого сома. Он лежал на открытом не глубоком месте, как потом оказалось, недалеко от зимовальной ямы. По какой-то причине рыба покинула своих, еще дремлющих собратьев и проявила первые признаки активности. Выглядел сом неприглядно: кожа из-за обильного слоя слизи была облезлой, а голова и особенно губы облеплены рыбными пиявками. Подпустил он охотника почти вплотную, но после выстрела, слабее, конечно, чем летом, но все же здорово сопротивлялся.
Не желая упустить первый после зимнего перерыва достойный трофей, Виктор подплыл к берегу и перегрузил сома в сопровождавшую его лодку. Передохнул и пообщался с товарищем. При этом высказал предположение, что где-то рядом может быть зимовальная яма. И точно. Не проплыл он и полсотни метров, как дно довольно резко пошло вниз. Глубина в яме оказалась не более 7-8 метров. Но в самом ее центре, возможно, самими же рыбами размыто углубление еще на полметра. И уже эта «яма в яме» была заполнена рыбой. Сомы и сазаны лежали вперемешку, плотно прижавшись друг к другу. Вся эта черная, припорошенная илом, живая масса была неподвижна.
Виктор – охотник со стажем, имеющий не мало уже своих собственных учеников, естественно, знал, что рыба в зимовальной яме не подлежит изъятию никоим образом. Знал и придерживался этого правила. Кроме формального запрета срабатывал и моральный стопор – не зря же говорят «лежачего не бьют». На смену охотничьему азарту пришел исследовательский интерес. Всплыв после первого визуального знакомства с рыбой, отдышавшись получше и оставив ружье в лодке, наш охотник снова пошел на глубину.
Весенняя, еще не замутненная паводком вода позволяла обнаружить черное пятно на фоне более светлого дна уже с глубины 2-3 метра. Поэтому, несмотря на довольно сильное течение, Виктор сразу попал в нужную точку. Вблизи картина зимующей, фактически спящей рыбы еще более поражала. Она казалась нереальной, и хотелось потрогать этих огромных рыб. А почему бы и нет?! С третьего нырка Виктор завис над рыбами в полуметре и…погладил ближайшего сома! Тот никак не отреагировал. Охотник осмелел и стал не просто гладить и трогать разных рыб, но как бы разгребать их. Сколько их там? Раскопать этот многоярусный живой пирог оказалось нереальным, так как рыбки были не маленькие: сазаны, должно быть, килограммов по 8-10, а сомы – разные. Самые большие – никак не меньше 30 килограммов.
Такое нахальное вламывание в рыбью спальню не прошло незамеченным – рыбы зашевелились. Еще немного и они, теперь уже от собственной активности, стали приходить в движение. Многие старались снова закопаться и досмотреть, должно быть, приятный, но прерванный сон. Однако процесс стал необратимым, и огромный ком живых тел стал расширяться. Виктор понял, что пора сматываться подобру-поздорову. К тому же, с рыбьих тел начал слетать ил, и все видимое пространство стало заволакиваться мутным занавесом. Пора наверх.
В тот же день на значительном расстоянии от зимовальной ямы охотники добыли еще небольшого сома. Вполне возможно, одного из тех, что были ими же разбужены.
Прошло еще два солнечных весенних дня. Наши охотники обследовали почти всю ту протоку и почти у ее выхода на раскаты встретились с местными рыбаками. Те сами подкатили на моторке к надувнушке охотников и, узнав, что это «водолазы», обратились с просьбой. Их сеть (или невод?) зацепилась за какую-то подводную корягу, и даже силы мощного лодочного мотора не хватало, чтобы освободить снасть из плена. «Нет проблем, – сказал Виктор, – показывайте где».
Охотника посадили в моторку и через десяток минут были на месте. Протока здесь была шире и, похоже, глубже, чем прежде. Сеть, как известно, для подводных охотников - объект повышенной опасности. Надо быть особенно внимательным и осторожным, чтобы за нее не зацепиться под водой. А подводные ножи у наших коллег на 90% существуют благодаря именно этой серьезной опасности. У Виктора нож всегда с собой.
Хотя вода и была достаточно прозрачной, охотник погружался в глубину медленнее обычного, не выпуская из виду уходящую вниз сеть. После второго нырка картина происшедшего прояснилась. Со дна вертикально вверх поднималась огромная коряга - останки некогда смытого в воду дерева. Сеть не просто зацепилась, а намоталась и буквально оплела ее. С двух сторон от коряги образовались большие мешки,.. полные рыбы. Течение и, должно быть, действия самой рыбы туго стянули эти сетчатые емкости. Сомы, а именно они составляли основное содержание сети, были плотно упакованы в многометровые «авоськи», находящиеся в полутора метрах друг от друга. Обо всем увиденном Виктор сообщил рыбакам. После небольшого совещания было принято решение: раз уж не удается спасти сеть, то хотя бы освободить рыбу. Иначе погибнет.
Виктор извлек нож из ножен и снова пошел вниз. Оказавшись между двух «авосек», легко, широким движением сверху вниз, вспорол сеть. Слева от себя и сразу же – справа. И тут произошло то, что вполне мог бы предположить опытный охотник. Неожиданно получившая свободу, рыба ринулась в образовавшиеся большие бреши… прямо на охотника!
Многокилограммовые, сильные сомы своими тупыми мордами били Виктора в голову и туловище, разворачивались в тесноте, добавляли хвостами и разбегались в стороны, освобождая место для других пленников. Маску сбили с охотника сразу же. Помимо бесконечных тумаков разбушевавшиеся рыбы подняли такую муть, что несчастный «освободитель» своим помутившимся сознанием уже плохо представлял себе, где поверхность. Путь наверх преграждали ставшие теперь невидимыми сеть и коряга, а также мельтешащие и постоянно атакующие глупые рыбины. На ощупь, очень медленно, на остатках сознания и с разрывающейся от желания немедленно вдохнуть грудью, Виктор выбрался все же наверх.
Когда прокашлялся и пришел в себя, охотник понял, какую глупость совершил. Конечно, в случившемся виноват только он сам. Но и рыба тоже хороша: такой черной неблагодарностью отплатить своему спасителю!

В. Виноградов

2

Найдено на сайте "Хрустальный Грот".

СОМ… НАБЛЮДЕНИЯ. НЕ БОЛЕЕ.

СОМ ЗИМОЙ.

Начало года, зима. Лично я, как раз реже всего зимой и встречаю усатых ( для тех кто думает о моих тонно-километрах сома на зимовальных ямах ). Собирается преимущественно так горячо обсуждаемыми легендарными «корзинами», но выглядеть они могут совершенно по-разному, от повалом, один на другом , до просто частой встречи с сомиками на одном пятачке каком-нибудь определённом.
Вот лёгкие примеры таких "сейшенов" :

Отредактировано ПАТРИК (11-10-2009 21:15:37)

3

«Корзинится» ещё с глубокой осени, собираясь в группы. Я лично не видел – но некоторые описывают зрелище которое я мечтаю увидеть – ход стаи сома. Пока он ещё активен более –менее, при подходе охотника как правило подходят типа как в разведку более мелкие сомики, покрупнее остаются благоразумно подальше. Усреднённая температура перехода сома из одного состояния в другое – примерно(!) +10С. Каждый градус ниже – в геометрической прогрессии уменьшает встретить усатого на лобных летнее/весеннее/осенних корче/плавне/крыше/травоместах. Именно с +10+11С я по весне начинаю изредка встречать уже жрущего что- то сомика на средних глубинах, где он будет и летом и осенью , тут конечно много исключений (наличие «теплушек» , родников, общих глубин и скорости прогрева водоёма, глобальной географии водоёма (где расположен), и прочее.
Никогда не встречал и не слышал о маленьких вперемешку с крупными (при действительно больших разбросах в весе, 15кг +60кг+100кг – не в счёт, спокойно могут быть вместе). Места для зимовки иногда выбирают совершенно не вписывающиеся в принятые рамки «ям» - иногда могут попадаться на совершенно небольших глубинах. Или огромная, обширная яма, с корчами, перекатами и прочими эрогенными зонами…и голый вассер. А на выходе/входе из ямы на глубине намного меньшей может лежать целый «сходняк», или например рядом с корчами навалятся – а в самих корчах пусто. Могут и за «барханами» лежать (перекаты), в 90% ниже по течению.
По живости поведения – удивительный разнобой, от полной апатии ( пробовали малышей ради интереса поднимать руками – почти у поверхности некоторые раздупляются «шо шось нэ тэ» - и ходу к мамке ), до летнего ВЖЖЖЖИИХХ при неосторожном подходе или промахе.
По свидетельству многих – корзина может уйти , «рассосаться» при потревожении, а может просто по своим каким-то вопросам семейным, тут уж нам только гадать… Лично я не встречал огромных корзин крупного сома, как видели некоторые мои знакомцы – гектары вперемешку с сазаном, судаком и прочими. В больших корзинах – менее пуглив чем одиночка на перекате/корче/песке/иле/камнях. Но совсем одиночки – как раз реже попадаются, в смысле если один найден где-то, то пусть долгие поиски, но как правило принесут ещё одного- двух. Мелкого лично я почти не встречал "скоплениями"по 2-3 штуки, если уж находил – то сотнями (этой зимой нашел – нырял как в кашу из живых сомиков, с глубины 6-7м и до 10-12-14 м – сплошной усатый водоворот, но всё-таки большинство лежало на дне.
Максимальный размер, несмотря на долгие поиски так и не вдохновили на выстрел – около 4-х кг…Но "цапаны" брали сука не весом, а любопытством просто неимоверным - усы разве что в ноздри не залазили, как станешь на колени тихонько на яме. Типа такого что-то :

4

Их с каждой охотой становилось всё меньше и меньше - уходили. Приплывал просто полюбоваться зрелищем. Что интересно – им соседями было огромное количество судачков мелких, до 1,5кг макс, но в основном пистоны по 0,2-0,3кг.
В феврале – марте , при устоявшейся хорошей погоде (солнечной) – могут выходить из ям, подтягиваться с форватера, появляться «из ниоткуда» и «расселятся» в близлежащие корчики, по дну – иногда под палкой в человеческую руку толщиной утыкают морды туева хуча сомят. Покрупнее – чуть поглубже, висят прямо под брёвнами в полводы, на дне просто могут лежать. Пистоны при приближении суетливо суют бошки куда ни попадя, чуть- ли не под тебя. Но в общем конечно повялее летнее-осенне-весенних, и подпускают ближе при всём прозраке.
Но никогда лично я не слышал и не видел чтоб встречали под плавнями, в камыше, траве на меляке – зимой. Хотя смотрел в одной из передач Кочубея – один боец молдавский говорил что именно в камыше глубоком и бьёт их . Показывали сьёмки – чистый, классный, глубокий карасёво-щуко-сазаний камыш, но сомиков ноль, на камеру – ноль. Я не подвергаю ни малейшему сомнению что хлопец там их берёт – что там за река, условия и прочее – всё может быть. Рыбе наши стереотипы по барабану. К счастью. Для неё. И тем интереснее для нас. К примеру мой знакомый по выдавленному из него признанию самого крупного взял зимой, на глубине 4м (!) , на голом дне, просто на безжизненной ракушке, рядом не было ни корчика, ни свалов-перекатов, НИХРЕНА вообще, тупо ракушка, от которой кидает в тоску даже летом. Он вообще спутал его с бревном – начал подходить для осмотра – и уже впритык осознал ЧТО лежит перед ним. До этого он бил до 110кг усатых – но перед этим те просто померкли. Лупанул в загривок – гарпун вошел на треть и всё, комедия ля финита. Зелинка 800мм, гарпун 8мм, закачка до 50-60 кг … Дома вырубал топором из позвоночника толщиной в человеческое бедро. Вес так и не узнал точный к сожалению, единственно что удалось с трудом выдавить – скрипя и нехотя сказал (наверное просто чтоб я отвалил ) – «ну 180 наверное было...» Я говорю затая дыхание: а может и 200 могло быть?! Десятисекундное раздумье…с улыбкой : «Виталя, не заёбуй... "
По пищевой активности зимой – даже в моменты «вылазок» на погоду или ещё на что там нам неизвестное– питаются видимо очень и очень редко, и то наверное случайно – зевнул, да и втянул в пасть пару «фанерок» - ну не выплёвывать- же назад в конце концов? Очень редко у зимнего в пузе при вскрытии что- то обнаруживается. Сосут хвосты наверное зимой, сродни медведям . Просьба не задавать провокационные вопросы ЧЬИ хвосты сосут – свои или чужие? Не имею моды подглядывать… даже за сомами  . Вот весенний уже начинает отжираться по- взрослому, иногда в желудке сомика на 10кг – 2-3кг трощенной ракушки со всяким мотлохом ( но о весеннем – чуть ниже и позже). Но наших надуманных правил для него - на мой взгляд зимний сом наименее склонен придерживаться из остальных рыб. Как для кого – а зимой лично мне сома найти труднее некоторых других рыб, да и слава Богу. А может для некоторых наоборот – зимний сом как открытая книга, где уже даже строки с тиражом и адресом типографии зачитаны до дыр и изучены. Как для некоторых лобатый – тошнит при его виде, а другие за всю жизнь пару раз- то и видели, не говоря о «взяли», а всего – то, может и надо было, что отплыть на № метров ниже и нырнуть так-то и так- то, и - нате , хрен в томате!

5

СОМ ВЕСНОЙ

Как я уже писал выше, лично я встречать более - менее активного сома (на ходу,и не на ямах, и уже что –то там жующего) начинаю в начале марта, но так как сом к сожалению календарём не пользуется, а больше склонен прислушиваться к температуре воды – то «примеряться» нужно именно к этой составляющей его усатой жизни. Поэтому я ВСЕГДА, после всех охот при записях в дневник - отмечаю все погодные условия, и самое главное – температуру воды. Либо по наручным специятельным часам, либо по Гидромедцентру ( повторюсь, звоните 001 и будет вам счастье).
К примеру, в прошлом году первый сомик, не зимний, мной был взят в десятых числах апреля на глубине уже детской - в 5-6м. Шел он спокойно, вдоль дна, по своим усатым делам. При видимости в 3-4 метра Вегой выхватил ясное дело издалека, подошел к нему спокойно в упор, тот даже не обратил на меня внимания, шел себе, забавно местами обхрумкивая с корчей ракушку. Сначала, издалека показался совсем уж мелким, при подходе оказался на грани выстрела, чуть выше моего минимума – 6кг. Пришлось познакомить его с приятной компанией судаков на кукане, один из которых был даже поболе его, а один на полкило меньше. Температура воды +8,6С, при ещё заморзках на почве. Место добычи – Каневское вдхр, и отнюдь не форватер, а даже очень далеко от него.
Дальше пошло по нарастающей, начали проскакивать и «папки» у нас с Сенсеем до 60кг (он в этом году был более фартовым на трофейных),

увеличить

6

И все на том- же самом пятаке в тысячу –другую гектар. У всех в животах в наличии была ракушка и иногда раки. Причём я, и не только я замечали - что попервах в рацион весеннего ослабленного сома входит в подавляющем варианте именно она, плюс, при фарте наверное - и раки. Рыба в желудках встречалась реже. Насколько я понимаю – самый простой, не требующий энергозатрат корм. Очень видимо, подходящий для ослабленной рыбы после зимней спячки.
Отсюда и вытекает определённый вид весенней охоты по сому – «по ракушке». Если ночью – то он бродит в местах где её достаточно много, и как раз больше встречается не тупо по канавам, а на границе их выходов на отмели , где как раз на глубине 2-4м и растёт полями ракушка. Днём попадается просто лежащим на ней самой, даже в корчики иногда не удосуживается свалиться чуть поглубже. Несмотря на низкую температуру воды – уже достаточно активен и сопротивление может оказать нешуточное. Например мой Сенсей взял буквально после меня через день сома немного за 60кг. Его описание примерно такое : «…иду вполводы над ямкой, вижу подо мной след хорошего схода, как- бы облако мути (дно в том месте – действительно ил с глиной), медленно движется, расходясь. Начинаю чуть спускаться, всматриваясь в муть – при приближении почти в упор ( нужно отметить что зрение у него чуть- чуть «гуляет») оказывается что «муть» - это сомяра медленно и степенно идёт себе вдоль дна, причём прямо подо мной , одним со мной курсом. Полюбовался им какое- то время и лупанул в загривок…» Причём несмотря на то что выстрел действительно попал куда надо – сомяра ещё сделал, правда без особого фанатизма – пару потяжек с последующей лёжкой, очень приличной силы. Я самолично помогал прямо на воде продёргивать наружу гарпун, а товарищ держал сома прижав к себе спиной. За рывков 10 только и смог продёрнуть через костомахи бегунок с хвостовиком. И таких случаев "сопровождения" - много.
Сколько мы ни били его ночью (это не только весны касается, а вообще всех сезонов и мест охоты (трава/плавни/камыш/форватер) – никогда не замечали пугливого поведения сома по отношению к свету. И фонари разные, и места охот, и время охот – ну хоть ты тресни, не боится у нас он света и всё. НАОБОРОТ – подходит всегда почти, если рядом есть. Я иногда так и делаю – увижу если рядом, за доли секунды оцениваю его «настрой» (тяжело обьяснить, но примерно – это скорость его хода, скорость движения и НАПРАВЛЕНИЕ). Направление – вот ключевой момент по которому я оцениваю своё дальнейшее поведение, и уже вторично – скорость, как составляющая направления. Тяжело проанализировать себя со стороны, что ты делаешь при встрече с рыбой до нюансов, но я специально задался такой целью после возникших ещё на Гроте прений по поводу его «светофобии». Может мои заметки кому- то пригодятся, может кто что неправильно делает, может я? Хрен его знает…
В общем так – когда я его замечаю (ясен день что он – ДАВНО уже меня заметил как обьект, пусть не как угрозу) – я моментально на подсознательном уровне оцениваю его поведение. В подавляющем большинстве встреч – подходит ко мне, иногда ОЧЕНЬ агрессивно (независимо от размера), бывало чуть в фонарь не врезался (на фото внизу сом, который именно так и "подлетел", стал напротив и всё, правда и я из движений - только зрачки расширил

увеличить

7

Если вижу что он независимо от скорости направляется ко мне – ПОЛНЫЙ СТОП, (но плавный, а не упираясь ногами и руками в дно и растопыривая ласты). Он сам дальше сделает всё как нужно. Иногда сразу стаёт хорошо под выстрел, иногда долго «смотрит» ( сука ощущении я доложу вам…когда напротив тебя стоит вырвавшийся из ниоткуда сомяра размером с тебя и неподвижно стоит, явно что –то там для себя решая…) , и выстрелить прямо в морду – значит сыграть в русскую рулетку таран/не таран… Я ВСЕГДА ЖДУ , никогда не стреляю прямо в морду – упаси вас Бог это делать. В большинстве подавляющем - сом рванёт в сторону ( я думаю он прекрасно осознаёт откель получил пробоину ниже ватерлинии – что подтверждается последующим, при вываживании паническим уходом от света, именно света а даже не охотника, но надеяться на его идейную сознательность настоятельно не рекомендовал-бы :smile: . Почему света? Потому что часто подмотав на катушку № метров линя, я становлюсь над залегшим на дне сомом – ноль эмоций. Только включаю свет – эххххмммаа, поехала катуха опять свистеть… Если он так спокойно к вам подошел и рассматривает – не дёргайтесь вообще, если для выстрела нужно совершать какие – то продолжительные или шумные телодвижения. Я единственно что делаю – используя остаки инерции своего хода, буквально мановением, легчайшим разворотом ласт и тела направляю весь корпус так, что –бы удобнее было стрелять. К примеру он подошел по дну и приостановился в паре метров /метре от вас, напротив вас. Если есть остаточное движение инерции– я без единого резкого движения направляю своё тело вверх (мне очень в этом помогает ружьё, пристёгнутое к буйку – я всегда могу себя «приподнять» не создавая турбулентностей) – и спокойно захожу над ним, и бью сверху. И так по аналогии.
Иногда и часто сом не обращает НИКАКОГО внимания (скажем не проявляет видимого нам) на меня. Движение продолжает в ту сторону, в которую и шел, когда вы его увидели. Тут ещё всё зависит от скорости. В 70% случаев у меня – это спокойное размеренное движение по «своим делам». В таком случае я смотрю куда он идёт, направляю своё движение НЕ ЗА НИМ, а туда где мы пересечёмся по моим прикидкам. Так он гораздо спокойнее, и никуда как правило не сворачивает. Иногда делает как - бы полукруг, всё равно пытаясь пройти к вам чуть ближе. Причём на приближение реагирует в основном приостановкой.
Самый сложный вариант – когда сом уходит (иногда я уверен уже вдоволь насмотревшись на вас и замучившись от вашего «невнимания» - уходит восвояси). Либо не то что уходит, а просто его направление движения не совпадает с вашим, и подход к вам в его планы не входит. Это самый худший вариант, но не всё ещё потеряно ( у меня был вообще случай когда вот так в лёгкой погоне за совершенно «безнадёжным» сомом я как последний лох врезался в корч, аж ракушки на дно полетели . И шо? Эта падла совершает резкий разворот и подходит прямо ПОД МЕНЯ, глянуть видимо шо я там с корча струсил 
При "конкретном" уходе – я вытягиваю руку с ружьём, по максимуму, одновременно с плавным ускорением за ним. Гребок СТРОГО от бедра, а не резкий от колена, никаких резких подрабатываний руками (я заметил, что пугают как раз вот такие резкие завихрения) – и за ним. Как правило удаётся догнать, бывает 50/50 или вообще остановится (считай уже ваш), или уйдёт рывком.
При уходе рывком – даже не пыжтесь догнать на этом заходе. Сразу стоп и наверх. И как минимум (если размер того стоит) 3-5 нырков на ОДНОМ месте с полным отрубом на дне, НОЛЬ движений, воду на всплытии из трубки не «выстреливать», если с «намордником» ныряете и нет возможности выплюнуть трубку - то выдувать воду подняв башку полностью над водой. Тогда шансы взять его «за жабры» - многократно повышаются. И чем крупнее сом, тем любопытнее. Действует приём как днём так и ночью, причём днём фонарь тоже лучше включить.
Охота «по ракушке» днём требует обычно немного больше осторожности чем обычно, так как лежит он зачастую просто на голом дне, на той самой ракушке – и более пуглив. По весне конечно не только по ракушке встречается, а и по склонам форватера, на тех-же перекатах и прочее. Часто можно встретить днём на отмелях возле хороших ям, иногда лежит башкой вверх на свалах в яму, но уже не на глубине, а ближе к выходам из ям. Чем ближе к лету – тем активнее, и встретить можно (особенно ночью) где угодно – сом действительно вездесущая рыба.
Дальше… С потеплением воды до примерно до 10С по ГМЦ – можно пробовать смотреть его уже по плавням (не путать с крышами – коих время ближе к весне). Плавни (плывуны) – подмытые корневища камыша, иногда целыми массивами, на них впоследствии наростает всякая зелёная хрень – благодаря чему их видно издалека. Иногда зарастает водяной мятой – так надышишся под плавнями – блевать охота, плюс болотные газы, которые выходят из потревоженного ила под ними…короче песня.
Я уверен что сначала сома под плавни привлекают отнюдь не нерестовые проблемы, а нерестящаяся там плотва перед нерестом сома. Её он топчет в количесвтах просто неимоверных, и первый признак присутствия сома по плывуном – мириады плотвиц, носящихся как бешенные тараканы под ними. Всегда в таком месте будет лёгкое течение (видимое по шевелениям корешков плывунов) . Места без течения (как раз обычно с отличным прозраком, но глухие) – мёртвая зона, несмотря на самые привлекательные норы и подмоины. А небольшая промоина под камышом в протоке с течением - может подарить хорошее бревно на кукан.
Заходить под плывун нужно очень аккуратно, я делаю лёжку перед ним – часто он сам выходит навстречу. И заходить нужно обязательно против течения – иначе накроет через пару секунд самого таким мутняком – что ружья не увидишь, не то что сома. Особенно если ряд плавней длинный – замутите всю воду по ходу.
Зрелище непередаваемое – когда из роя плотвы неожиданно вырисовывается огромный силуэт «пастуха» , причём сколько замечаю – они его совершенно не боятся, а как раз часто наоборот – там где он стоит иногда неподвижно – будут просто роем крутиться вокруг… Стоять может как угодно и где угодно, принимая действительно самые причудливые позы, часто были случаи когда я под плавнем иду – и вижу врывающегося с открытой воды прямо ко мне сома, видимо считающего что прощёлкал «конкурента», а ближе к нересту наверное примешивается и другое чувство, о котором лучше нам не задумываться.  Взятый на кормном месте сом - может быть заменен другим уже на обратном пути «на базу». В хорошо прогреваемых мелких протоках/заливах – может появиться при температуре по ГМЦ уже +9+10С , а термометр на руке покажет на 2-5 градусов здесь больше чем в общем на водоёме.
В мае - зная места, можно вплотную встречать усатого на лобных местах, как впрочем, и общественников, и водную милицию, и даже иногда инспекцию. Экземпляры попадаются – мама не горюй, на «кукан» повесят – до осени коптиться будете! Так шо браття – бегом за фотиками в магазин, и снимать рыбопорно «сом на нересте», дабы самим не выступить в роли главного героя фильма «Гиморрой, и как с ним бороться»  .
По нересту, который плавно вытекает из нагула жирка (я замечал что топчет он нехило и во время нереста) – ведёт себя иногда агрессивно, на меня пару раз нападали, и размеров нормальных… ну скажем если не пуганный – то подходит достаточно не стесняясь. Например: раз охотились с товарищем, он пошел по одной стороне протоки, я -по другой. Через метров 50-т я зашел под огромный массив плавней, с течением под ними, с хорошим хрящеватым дном, с промоинами. Короче понял - быть сому! Начал замечать, пройдя треть массива - что местами несёт более плотный мутняк, с клубами ила - понял что ОН где-то рядом крутится, но видимость была очень плохая (до 0,5м), поэтому шанс был один - выйти " в упор", не вспугнув. И вот на очередном отдыхе в "окне" - чувствую удар в бок! Всё внутри перевернулось, сразу представился какой-нибудь Василий Тёркин, держащий меня на прицеле, вторая мысль - что толкнул товарищ, чтоб я его сам на кукан не посадил. Я покричал над плавнями - тишина... Короче начал прямо на одном месте делать лёжки, и на каждом медленном опускании на дно (всегда в плавнях охочусь именно с отрицательной плавучестью, чтоб на полном вдохе легко притапливало, или-же с таким расчётом, чтоб притапливало легко после первого сомика на кукане) - вижу расходящиеся клубы ила, и чувствую что-то носящееся рядом, иногда "бодающее" меня. И только на третьем-четвёртом подныре на меня резко, прямо мордой в Вегу вышла соминая морда, моментальный выстрел (каюсь, стрелял прямо в морду, но сразу ткнул лицо вниз) - и гарпун, как потом оказалось - уже попал в загривок, реакция на высоте у сомика... Через пару секунд он спеленал меня моим-же линем в полной темноте, и поволок наружу. Я не сопротивлялся, даже помог ему , и оказавшись на свободе - сразу ухватился за плавни, закрепил на них ружье, и уже только потом успокоил "агрессора". Ощущения были забавные доложу я вам....
Чем глубже, массивнее плавень при наличии струи под ним – тем более вероятность встретить как сома, так и рыбинспекцию, как впрочем и свою смерть. И это без малейших шуток. Если новичок в этом деле, то лучше вообще не лезть – это мой настоятельный совет, особенно ночью – вообще песня.

8

СОМ ЛЕТОМ

Если уж быть совсем точным (опять-же, как и всегда и везде - это только лишь моё мнение) – то летний сезон начинается в принципе, после того, как сом отходит из плавней. Тоесть конец нереста усача. Очень редко когда бывает, попадается в конце июня в плавнях, как правило, к средине июня их "звёздное" время уже начинает «затухать». Плавни «умирают» - заростают подходы к ним орешником, в некоторых, вполне живых в начале весны– жизнь из-за орешника уходит, течение почти пропадает из-за заростания подходов к плавням. Но даже те, которые "на вид неплохи" - вряд-ли принесут что-то большее чем лина или щуку например (щука в плывунах -отдельная тема). Тоесть, рыбу тут можно встретить - но уже вряд-ли сома. Да и под самими плывунами иногда доверху всё заростает травой (как правило, изначально застойные или со слабым течением), так что хрен залезешь под него – сом такие места не жалует даже в начале сезона, не говоря уже о его "закате".
Именно поэтому, для меня - летний сезон, действительно, когда уже можно выходить на охоту по усатому не боясь инспекции и своей совести – начинается не по календарю, а с июля месяца. И продолжается в моём понимании до образования осенних крыш из орешника закисающего, наносов из отмершей травы на лилии, кувшинки и прочие препятствия на воде. Осенний сезон и его начало тоже относительны – но примерно с середины-конца сентября, вода от +18 и ниже, и достаточно быстро начинает остывать.
Летом сом рассредоточен по водоёму более всего. Можно встретить ВЕЗДЕ, в буквальном смысле. Глупо писать что его нет ВООБЩЕ по ямам глубоким, или ещё где, но уверен - что намного меньшее количество… Я по ямам летом действительно особо его не ищу – нет смысла, конечно есть сомики и там летом , и наверняка есть – но совершенно спокойно можно найти чуть –ли не везде, и в траве, и на перекатах прифорватерных, и вообще прямо под берегом, и в камыше глубоком, тёмном, с течением, особенно если рядом прижимается форватер и есть хорошие свалы от камыша и вниз, и без экстрима в полной жопе ниже 8-10м, которая как правило будет ждать на таких местах летом (мне очень редко удаётся найти хорошую видимость по таким глубинам летом, плюс если учесть что лезть нужно в самые "крепкие места"... Короче занятие сомнительное...). Много просто бродящего сомика по средним глубинам (3-6м) разливов водохранилищ , ночью чаще я встречал на отмелях либо выходам к ним, в местах рядом с травой, зарослями кувшинок и прочее. Всегда приветствуется течение, но не такое чтоб ласты сдувало, сом отнюдь не жерех .
Как истинно ночной хищник – вылазит ночью в совершенно непредсказуемые места, на меляке 0,5м может лежать «папка» весом очень приятным . Как раз ночью, на форватере, с сильной струёй - я реже встречал усатого чем на спокойных плёсах или «отбойных» струях. Это рыба не особенно жалующая сильное течение, либо всеми путями старающаяся от него уйти, лечь за перекатом, за бревном и т.д.
Завалы, крыши (не обязательно осенние, а естественные, какие-то укрытия), береговые карнизы, форватерные карнизы – подмоины, нависающие деревья над протоками, корчи просто какие, трава погуще, особенно с течением умеренным, бровки и перкаты, свалы в яму – везде сомик может порадовать своим присутствием, тут мне кажется больше зависит от предрасположенности и опыта в определённом виде охоты чем от слов «тут его летом нет никогда».
По пугливости поведения пару слов... В общем заметил, и не я один – на местах с более сильным течением – более шуглив, и ночью тоже. Видимо, ввиду изначально большей активности, и уверен немалую роль играет и то, что нам стоит больших усилий, скоростей и ШУМА - подойти к нему на верный выстрел при охоте на струе. Ночью встречаю из 10 сомов – 8 «бродячих». Остальные, "ленивые" - как правило обнаруживаются хорошо подьевшими, не как правило конечно, бывает и наоборот. Вообще сомы – любопытны, а большие к тому-же явно ревниво относятся к чужакам на своей территории, отсюда и метод «вылежать» сома ушедшего, но недалеко и не напуганного очень. Были случаи и у меня, и у людей - когда сом явно отпугивал, сам резко подходил к человеку, и делал как-бы выпады в сторону охотника, резко раскрывая пасть. Впрочем явно атаковать, до физического контакта, не будучи раненным вряд –ли будет, я не слышал о таком. Исключение - нападения под плавнями, которые я описывал в "СОМ ВЕСНОЙ".
Если не беспокоить, выжидать чтоб не бить в «морду» - начинает как-бы обходить тебя по периметру – тогда самое «оно» для выстрела в загривок. Выстрел в загривок – для меня наиболее предпочтителен, как при выстреле сверху – так и сбоку, и снизу тоже целится так, чтоб выход гарпуна был в загривке - как раз в "сход" жаберных крышек.. Почему? Крепкое место, позвоночник максимальной толщины – хрен промажешь, даже если чуть занизишь выстрел – то попадаешь не чисто в пузо, а в район «серейтеров» - возле них мясо крепкое. Многие и очень опытные – бьют в хвост – особенно там где начинается анальный плавник, но в верхнюю треть. Посредине и ниже бить нельзя – пару рывков, и рвёт до «кисточек», уходя моментально. Лично я не люблю бить в хвост – но уж кто как привык, и иногда бить нужно не туда куда хочешь – а максимально крепкое место, «показанное» рыбой. Раз взял сомика на 15кг с тремя (!) свежими разрывами кисточки, причём все начинались почти от позвоночника (он есть внизу на фото, жаль только один порыв видно, я специально его фото выложил, несмотря на мелкие размеры - парень был тёртый калач, и сопротивлялся упорно). Я вообще хрен – бы его взял, опытный цапан был . Но просто повезло больше мне, чем ему - и реакция сработала (я просто шел в протоке над дном, при хорошей видимости, но шел по течению и даже бровями не шевелил – потому что был как раз сход, и тень метнулась ниже по струе…).

Отредактировано ПАТРИК (11-10-2009 21:32:52)

9

Сверху – вообще классика, в « равнобедренный треугольник», где «третий глаз» - варианты для сома просто пропадают как класс, хоть какие у вас наконечники, можно просто голым гарпуном бахнуть, и не психовать - вывадить на лине тихонько можно элементарно.
Про наконечники. Я описывал, какой я предпочитаю – иксобразный, так нелюбимый многими. Тип острия – «корона» (как на меня – идеальный вариант для ЛЮБОЙ РЫБЫ И ОХОТЫ). Лично моё ( моё, повторюсь!) мнение – все эти лепестки – говно, за редким исключением для некоторых списифисских охот. Если попали как последний валенок в пузо или в кисточку, под шкуру и т.д – до сраки все лепестки… хоть от лотоса повесь , рвёт или самим линем или гарпуном корчует тело. Выстрел должен быть в идеале - НАВЫЛЕТ, тогда сом уже почти ваш, даже при немного неудачном выстреле. Очень хороша передняя привязка, гарпун сразу становится Т-образно при пробое рыбы – и нет проблем (хочу себе сваять пару гарпунов таких).
Если сом получит опору намотав линь на корчи – так тут что предположим иксобразный нераскрытый (хотя он подклинивает иногда ТОЛЬКО при выстреле сверху-в песок), что лепесток – уже вряд-ли его остановят, если у него хватит «настроения» и задора – вырежет/вывернет полкорпуса лепестком, но уйдёт... ну может на пару секунд позже чем с икс-образным. Зато если влупил в плавнях через 3-5м рогоза, камыша и корневищ оных, с лепестком это иногда на полчаса работы, вырывать нельзя – вывернете матку лепестку. А икс – намотал виток на руку, стал в камыше, и если линь правильный – рви что есть дури. Я даже при простреле корчей рывков за № его часто просто вырываю – хоть-бы что, ни малейших проблем. Заряжалки не нужно опять – же, сопротивление при выстреле и соответственно проникающая способность – самое «на уровне» из всех существющих. Лично у меня не сошел ещё НИ ОДИН СОМ из-за наконечника «икс». Карабин и катушка на ружье – обязательны как трубка и ласты – моя непоколебимая уверенность, как я писал на Гроте – признак «половозрелости» охотника . Ружьё, толщина гарпуна, и прочее – да без разницы, лишь – бы мощности хватило прошить рыбу, хоть рукой кидай. Куча охотников, лупящих этих самых сомов из таких аркебуз – слеза наворачивается … Но берут, и берут без проблем и соплей. Выстрел – сом на кукане, выстрел – кукан, и так далее.
При невозможности толком посадить крупного сома на кукан , обуздать его – делаю часто следующее (до сих пор чуть мурашки пробегают ) : немного успокоившемуся сому (особенно когда вижу что он на грани ухода) – протягиваю руку перед пастью и чуть пошевеливаю пальцами. В 90% случае броском прихватывает руку, и отпускает (явно не для питания, а припугнуть, иначе пытался-бы проглотить дальше). Так вот как только он прихватил руку – сразу захватывать за нижнюю челюсть, а если хорошо глотонул – ещё лучше – прямо за жабры! Прихват за жабры – сом сразу в ступоре, спокойно пру наверх. В прошлом году например одного кил на 40-45, после медленных 20-минутных перетягиваний каната (не задел хорошо, но взял крепко) только так и взял. Фотофакты таких "взятий" :

увеличить

увеличить

10

В плавнях именно так почти всех и успокаиваю, прибираю так сказать к рукам. В сплошном месиве, болоте, взмученном носящимся сомом – пытаюсь чтоб он прихватил руку щёткой – и всё, он мой. Что забавно – у маленьких, до 10кг – потуги напасть и прихватить – ещё чаще чем у покрупнее которые.
Летний сом активен и непредсказуем настолько, что «исполняет» порой такие кренделя – диву даёшся…
Днём, в Гидропарке, у девчёнки катающейся на лодке и бультыхающей рукой в воде – снял шкуру с кисти…
У рыбака – спиннингиста, стоящего в лодке, тарабанящего всем чем ни попадя, ДНЁМ, в черте города – чуть не перевернув лодку срывает дневной улов с кукана.
Я сам, плыву ночью. Как раз нырок, иду вдоль дна, погода тишайшая, вдруг резкий рывок за буй! Я мигом вылетаю наверх – оглядываюсь – никого... Понырял рядом – корчей высоких нет чтоб буйреп зацепило. Беру вскорости судачка, к кукану – бляяя… от леща добротного – только башка и осталась .
Или ещё… Ночь, после удачного выстрела вожусь с линем, цепляю рыбу на кукан, шумлю как паровоз, матерюсь на запутанный линь (фонарь не включаю на поверхности, только в крайних случаях) – короче привожу всё в порядок, вентиляция, переворот с одновременным включением фонаря - и сердце пропускает пару тактов как в машине с хреновыми свечами… Сом стоит ПРЯМО подо мной, хвост – между моих ног, башка – прямо под моим лицом, вроде как я его оседлал, бляха муха, и ведь СОМ а не сом. Пока мои зрачки расширялись до нормального уровня и рука начала сию секунду подьём ружья для выстрела – хлопец ничтоже сумняшеся спокойно уходит вниз, без особого перепуга. Бля… как представил СКОЛЬКО он там стоял, подо мной - делается не по себе.
Осенью в позапрошлом году было – переплываю над ямой ночью, что – то своё думаю, и вдруг резкий останов за ласт всего моего тела!! То есть только что я плыл, и тут уже стою – аж челюсть клацнула. Сказать что пересрал – ничего не сказать, ласт на секунду вроде попал в тиски, и так-же мягко был отпущен. Ни сетей, ни кодол, ни в лине своём не припутался… лежал на воде с включенным фонарём минут 10… ждал… Нырки в лёжку на 6-12м – ничего… А жаль, хоть – бы посмотреть ... Ещё: стреляю на глубине сома в корчиках – сразу наверх, отпускаю катушку. Поводил немного ( сом в районе 30кг, на фото внизу) – тот лёг на дно.
Пошевелил чуть линем, чтоб ещё раз стартанул и устал – ноль, лежит. Подныриваю к нему, чтоб перехватить гарпун – и перехватывает дыхание. Сом резко, «ударом», срывается со дна и торпедой летит прямо мне в лицо. Я успел увернуться, разминувшись на сотые доли секунды, иначе был-бы нокаут . Сом наверное даже из воды вылетел от усердия.
Я описал лишь некоторые его выкрутасы из тех, что были со мной, и о которых слышал, и не для затравочки, а просто показать насколько своеобразная и зачастую опасная, при неумелом подходе, рыба – сом. Особенно летом, в пике своей активности.

11

СОМ ОСЕНЬЮ

Как я уже выше писал – в моём личном понимании, начало осеннего сезона начинается с образования крыш и заходом сома под них. Ясное дело что встречаться он будет ещё во всех местах где и летом (не плавни) – но именно охота «по крышам» как на меня – это и есть специфическая осенняя охота на сома. Нельзя путать крыши и плавни – это совершенно разные вещи, и осенью там делать точно нечего.
Самые интересные и перспективные крыши – рядом с глубокими протоками, форватером, обязательное наличие хотя-бы лёгкого течения под ними. Один из видов крыш образуется из орешника, того самого «душителя» водоёмов. К осени он начинает отмирать, скручиваться в такие себе колонны, тянущиеся иногда на 2-4м к поверхности. Темень под ними иногда – беспросветная. Внешний признак «готовности» орешника – закисание его до желто-ядовитого цвета. Иногда кажущаяся непроходимость этих дебрей – обманчива , но опять –же для опытного охотника, при правильно отгрузке, режиме дыхания, отсутствии паники и склонности к ней. Иначе, как и под крыши – лезть категорически не советовал – бы. Я сам знаю о как минимум 3-х утоплениях под крышами неопытных охотников. Или опытных - но слишком самонадеянных. Орешник, сплетённый колонной и не совсем гнилой – не порвать никакими усилиями, и припутавшись и чуть запаниковав – можно перейти в другое состояние бытия элементарнее, чем при охоте на форватере и струе, сетях, драчах, перемётах и прочих маленьких "радостях". Метод охоты очень похож на плавневый – те же подходы против течения, тот – же риск получить в задницу чей - нибудь гарпун  , похожее поведение сома (за исключением нерестовых его проблем). Крыши могут образоваться и из отмерших водорослей, травы и прочего мусора, нанесенных на какие-то препятствия. Очень часто , особенно на малых реках такие крыши образовываются с успехом и летом и привлекаю всегда усатого. Даже набитая течение в карман какой-нибудь обычная ряска – и создавшая затенённый уголок с течением под ним – уже приманка для сома, и под совсем невзрачным пятачком можно взять достойный экземпляр.
С похолоданием воды ниже +15С шансы встретить сома на летних клондайках начинают резко падать, тем более как правило октябрь уже имеет иногда в арсенале и заморозки, что резко, скачками иногда снижает температуру воды. Около +10 и ниже – сом уже облюбовывает ямы для зимовки, начинает собираться в небольшие группки. Но иногда ещё можно встретить «бродячего» по своим вопросам. Хотя опять – же исключений тут много, только сегодня говорил с опытным охотником, взявшим глубокой зимой 25 килограммового сома на глубине трёх метров в корчиках, и 5 метрах от берега. И в траве иногда отмершей попадался, на глубине очень незначительной для зимы. Но тут кто его знает, какие факторы влияют на всё это – мы можем только предполагать…
У меня в аквариуме живут 4 сомика небольших (не речных конечно) – презабавнейшие нафиг творения. У ВСЕХ совершенно разный характер, два сомика того – же вида но купленные чуть позже и чуть меньшие пока – совершенно не боязливые, днём могут лежать в аквариуме хоть где, и стука и света не особо боятся. А здоровые – ссыкуны ещё те, только свет врубишь – сразу по своим сховам, причём панически, переворачивая всё в аквариуме. Даже кормятся по-разному… И кстати имеют все моду, совершенно неоднозначную, при кормлении, или ночью когда бродят сами что-то себе ищут – «выстреливать» очень резко вверх, и как только мордочка достигает поверхности – очень резкий разворот чётко вниз, аж головой в камни врезаются. Звук при этом несмотря на пиписечный вес – ну точно квок в миниатюре, если рыбка какая попадает под раздачу – долго притрушенная плавает потом  . Что они этим движением делают – при всех частых наблюдениях понять не могу (корм внизу уже плавает), рыбок часто не наблюдается на пути (то есть вариант охоты исключён). Это я к тому что вот они, смотри , прямо на столе – и хрен поймёшь чё у них в голове, а тут на водоёмах таких. Один панически убегает при малейшем приближении, второй лежит, пока рукой не тронешь – и даже уходят-то по-разному, один «выстрелом», а второй вальяжно пошевеливая бахромой, да ещё и приостановится и оглянется – «шо за дела?!» мол… В любом случае при неосторожности по отношению к нам - исход один, вот так в фотоателье висеть :

увеличить

увеличить

увеличить

Отредактировано ПАТРИК (11-10-2009 21:38:06)

12

Под мощными крышами где есть ветви деревьев и найден хороший усатый – стараюсь бить наверняка и с максимально дальнего расстояния, вытягивая руку к нему с ружьём. Не дай Бог припутает хорошо к здоровенным веткам – не будете успевать линь обрезать. Либо стараюсь стрелять когда трубка уже на воздухе, то есть не нужно будет прорываться к свободе с рядом носящимся как бешенный таракан сомом. Люди охотящиеся в крепких завалах – поймут о чём я. Утопить сможет и писюшечка на 3-4кг, сил-бы хватило линь потащить и примотать . А кто думает: «а хули тех 4кг!» - возьмите на суше и киньте с высоты пару метров гантельку (не надо и размаха) в 4 кг весом, да в дыхло. Да…? Вот и я о том-же , а многие даже не задумывались об этом. Меня когда-то щупарёнок на 0,5кг пересравши и стартанув из камыша мне прямо в скулу – ударил очень-таки прилично, маска сьехала набекрень и залилась водой сразу – хорошо что глубина 2 метра – встал на ноги и поправил. А моему Сенсею сомик на 12 кг, раненный, врезался прямо в живот - вырубил вообще на десять секунд, маска слетела, ружьё вылетело из руки – хорошо, что пришел в себя сразу и не хлебанул воды. Именно поэтому я считаю охоту по плавням и крышам отнють не всегда такой простой и «тепличной». Особенно, повторюсь - если крыши нанесло на упавшее дерево, на подводный завал из деревьев или каких-нибудь конструкций. Я думаю Абырвалг очень –бы хорошо описал особенности таких охот. Я уже говорил что подходя к такому завалу-крыше я делаю «тычки-лёжки». То есть: захожу против течения, снизу, на полкорпуса, в завал и тихонько лёжа просматриваю его во всех направлениях. Сом может быть где угодно – висеть в полводы, лежать на дне, ходить под крышей, забиться в самые дебри вверху крыши и будет видно только фрагменты пуза. У меня были случаи когда сома сначала там не оказывалось – а заходил туда сам, с чистой воды чуть позже, когда я уже находился внутри.
Было так, что лежу на дне – засунул башку и полкорпуса в дебри и смотрю… Лежу совершенно неподвижно, чтоб сом вышел сам – а он начинает с чистой воды заходить прямо НАДО МНОЙ. Причём вроде не обращая на меня никакого внимания. Только я шевельнул рукой – моментально сорвался с места, и многократные последующие «заходы» на него – ничего не давали – всегда уходил. Так вот «потыкаться» в завал/крышу можно много раз, с разных боков (только не против струи). Если завал «высокий, глубокий» - заходить сначала предпочитаю только снизу. Во-первых, на просвет видно лучше, во-вторых, рыба меньше боится подходов к ней снизу а не сверху, а почему до половины – чтоб при удачном выстреле «выдернуть» себя назад одним движением руки, и ещё один несомненный плюс – вдвигаясь такими «тычками» - по крайней мере сначала не нашумите и разведаете боем часть завала, тип, глубину и прочее. Если вся «разведка» ничего не принесла – я захожу с самой мелкой стороны, с самого начала (чтоб как-бы просматривать со своей позиции большую часть завала и не крутится при этом) – захожу полностью и уже высматриваю хозяина изнутри (хорошо если изнутри завал/крыша просматривается на просвет во всех направлениях – сом будет увиден сразу). Просматривать и изнутри тоже предпочитаю чуть продышавшись БЕСШУМНО (бульбулятор) – и приспускаясь опять на полметра-метр (используя чуть отрицательную плавучесть, которую предпочитаю при охоте под плавнями/крышами/завалами), или аккуратно рукой за бревно какое-нибудь, но рукой – в крайних случаях. Иногда после казалось-бы полного осмотра, вылезаешь, матюкнувшись про себя – и вместе с тобой точно так-же матюкнувшись вылетает сом . Стараюсь бить только наверняка, «на отруб», в таких крепких местах – иначе как минимум что гарантированно – так это часовое распутывание всех крендельбобелей, нахераченных в азартной борьбе за свою усатую жизнь сомиков совсем незначительных даже размеров. Я молчу про рваную рыбу, да ещё не дай Бог с рваным пузом. Многие новички валят по всему что им кажется рыбой – просто умоляю всех - задуматься перед выстрелом, ладно если это просто бревно, а если такой- же охотник? Да и рыбу –то жалко загубленную, как правило при таком «ковбойстве». Я уже прочувствовал на себе оценивающее «шарение» охотничьего фонаря – поверьте мне – ощущение такое, вроде все кишки скручиваются в узел…И я ничего не мог сделать, маякнуть в ответ "я свой" – мой фонарь к тому времени сел. Получилось так, что я в ожидании Сенсея залез рядом с лодкой в близлежащую крышу, с которой он и начал охоту – взять чего может на просвет. Естественно в мою дурную башку не пришло на ум, что возвращаться, возможно он будет сюдой-же. Мне просто повезло, что свет того фонаря был светом ЕГО фонаря, охотника очень опытного, уравновешенного, стреляющего ТОЛЬКО при полном убеждении что перед ним рыба и КУДА будет выстрел. А на сомика я был очччень похож со стороны. А при наших ружьях и закачках, наконечнике «корона» - вариантов небольшое разнообразие  .
Ещё у меня был познавательный, просто какой-то глупый случай: охочусь по крышам в узкой протоке с течением, посредине пару метров чистой воды – а всё остальное примыкающие крыши. Я иду почти под берегом, просматривая на просвет под крышами, на «улицу» башку не показываю уже с час. Вдруг, вижу неплохого сомика, висящего под крышей, подныриваю под него тихо, стреляю снизу-вверх. Закачка тогда около 35-40кг, гарпун 700+8мм, линя на линесбрасывателе у меня всегда 5м (помимо катушки)… Сом тихо оседает на дно, я выныриваю и вижу прямо возле себя мужика со спиннингом в руке и на резиновой лодчонке, просто идущей себе по ветру. Спиннинг мелко дрожит в руках… Я представляю его состояние – из воды в миллиметрах от него и лодки со свистом и брызгами вырывается железяка, взлетев на пару метров – так-же резко уходит под воду. Отсюда я извлёк три науки – почаще башкой вертеть и обращать внимание не только на подводный мир, не стрелять строго вверх от себя – возвращается гарпун очень-таки бодренько, должен сказать, и третье, может немного не по теме – теперь со спокойной улыбкой отношусь к подплывающим рыбачкам ан лодочках со словами : от мы тэбэ зараз дрррачом!
Ещё особенность именно осеннего периода – сом в «вате» (нитчатые водоросли). Иногда они скатываются целыми массивами, особенно по краям свалов, бровок и т.д. Иногда просто на корчи наносит течением. Очень любит засовывать свои дурные бошки в такую хрень и лежать там днём. Может и просто сверху лежать, вот хороший пример, пусть и не чётко "вата" под сомом, но похоже очень:

13

Причём в совсем небольшого размера клочок может быть засунута башка весом с вас самих. Есть охотники целенаправленно практикующие такие охоты, знающие скопления этих самых нитчаток. Мне тоже приходилось за охоту встречать далеко не одного сома по ним. Поглубже свал, присутствие течения и корчиков – увеличивает шанс взять в такой вате сомика.
Так-же как и зимой, и весной, и летом может попадаться на форватере в таких примерно позах, но я целенаправленно на него не охочусь по таким местам, хотя многие охотники больше любят "барханы" и перекаты:

14

Вот статья на просмотр! Приключения с сомами  07.11.09

Прошло лето, окончился сентябрь, а я, как и обычно, так и не успел наныряться. И это не смотря на то, что охотился я по 2-3 раза в неделю, а нырять без ружья в этом году начал еще во время весеннего запрета. Поэтому, отправляясь в начале октября на 3 дня на дачу, я собрался все их посвятить охоте, благо погода стояла чудесная – солнечная и теплая. Первый день добычи не принес. К тому же когда я одел гидрокостюм, оказалось, что я потерял дыхательную трубку, а охота без трубки – дело крайне затруднительное.

Лежа не спине отдыхать не удалось, потому что волны прокатывались через лицо, а вертикально держаться в воде выше волн было трудно, не удавалось отдохнуть и отдышаться после нырка. Измучившись, часа через три я повернул к берегу. Не раз меня посещала мысль сбросить груз-пояс. Удерживало только то, что следующие два дня пришлось бы провести без охоты. Ни за что! Кашляя и отплевываясь, я греб к берегу, а ветер гнал меня в обратную сторону. Выбравшись на берег и придя в себя, я погрузился в раздумья, где же взять трубку. К обеду следующего дня трубка образца эпохи СССР была добыта. Уверен, ветераны еще помнят ее – алюминиевая с оранжевым загубником. Не теряя времени, вместе с Толиком, местным жителем, охотником и рыболовом, мы отправились на Днепр, в места с сильным течением и огромным количеством коряг. Я нырял, а Толик сопровождал меня на лодке. Оказалось, что охота с такой трубкой тоже дело непростое. Вынимать ее изо рта и водворять на место приходилось рукой. При этом вода нередко попадала в маску. Загубник плохо помещался в рот, был жесткий и терзал губы и десны, а когда трубка задевала за корягу, я опасался еще и за зубы. Видимость 4-5 метров, темные таинственные коряги в виде бревен, корней и целых деревьев. Корни иногда образовывали шатры, куда вполне мог поместиться взрослый человек. И хотя ни сом, ни судак мне не встретились, я стрельнул двух язей на 1900 и 2200 грамм и пару щук до килограмма. Удивленные отсутствием сома и судака, мы с Толиком наметили, куда отправиться на 3-й день.

К сожалению Толик был занят и я поехал один. Приехав утром 3-го дня на намеченное нами вчера место, я был несколько удручен: на берегу было людно – как на Крещатике (центральная улица Киева), все выходы к воде в виде тропинок, протоптанных в камыше, были заняты лодками, людьми и машинами. Одна компания, спускавшая лодку, оказалась подводными охотниками, к тому же мы встречались раньше и испросив разрешения воспользоваться их входом, я оделся и поплыл к месту, подсказанному вчера Толиком. День был солнечный, ни ветерка, поверхность Каневского моря как зеркало, прекрасная видимость 4-5 метров. С поверхности на глубине 3 метра хорошо видны небольшие ракушки и коряги. В расчете на судака, ныряю с Бушатом 600 мм, заряженным на ближний зацеп, чтобы легче было вынимать гарпун из дна и коряг. Душа поет. Вот и первая добыча. В узком пространстве между корнем и песчаным дном на глубине около 4-х метров вижу хвост. Выстрел! Есть! К моему удивлению это оказался не судак, а щука весом 900 грамм (без внутренностей). Ну, тоже неплохо. Плыву дальше. Глубина несколько уменьшилась, коряги стали попадаться реже, появились водоросли. Вижу массив водорослей длиной метров 8 и шириной 2-3 метра. Водоросли поникли, спутались и сквозь них почти ничего не видно. Проплываю вдоль одной их стороны, огибаю, иду у самого дна вдоль другой. И вдруг, в зазоре в водорослях вижу бок сома. Бок очень внушительной ширины. От меня до него 2,5-3 метра.

Со времен моей первой охоты на сома, описанной в МПО №2 2006 года, прошло время и я уже не забываю, зачем я на охоте. Вытягиваю руку с ружьем, подхожу еще на полметра ближе, дальше медлить не стоит. От кончика ружья до сома около метра. Спуск! Гарпун бьет точно в середину. Сом пулей рвет вперед, выскочив из зарослей (в нем килограмм 25 веса), делает разворот на 180° и, пройдя от меня на расстоянии сантиметров 70, исчезает за пределами видимости. Рывка за линь нет. Подтягиваю его, вот и пустой гарпун. Тупо смотрю, не веря глазам. А где же сом? Факты бесспорны, и как мне ни тяжело, приходится признать, что он ушел. Да что же это такое? Хорошо хоть, что я стрелял в хвост и сом останется жив. В августе уже было нечто похожее. Дело было так. Ныряя на Каневском водохранилище, я нашел под водой поваленный забор из бревен. Частично он был занесен песком, но куски бревен, длиной около метра торчали из дна под небольшим углом, и между ними и дном было расстояние в 30-50 см. идеальное место для сома. В длину забор тянулся метров на 15. сперва я прошел над ним, осматривая его сверху, потом идя вдоль дна стал вглядываться под бревна. Под ними, несмотря на солнечный день, песчаное дно и видимость около 3-х метров, царила тьма. Еще чуть ближе к забору – темно. И почему я не взял «Снайпер» конструкции и изготовления А. Брагина, руководителя клуба подводников «Мурена» в г. Киеве? Он у меня с фонариком, присветил бы. Подползаю еще ближе, и тут до меня доходит, что то, на что я в упор пялюсь – не темнота, а бок сома, занявший по высоте все пространство от дна до бревен – около 40 см, а по длине 1-1,2 метра. Причем я не вижу хвоста, скрытого пнем и не вижу анального отверстия, скрытого кучей песка. Итак я вижу часть сома, о размерах которого трудно даже судить, и до него от моего лица сантиметров 70. Стреляю из Бушата 600 мм в середину цели, взрыв, летят щепки, песок, облако мути стремительно растет, но рывка нет. Подтягиваю к себе гарпун – он пуст. Как же так? Надо разобраться. Повисел над этим местом 10-15 мин, пока не осела муть и ныряю снова. Конечно, все ясно. Бревна, под которыми прятался сом, были скреплены толстенным бревном-поперечиной и сом стоял вплотную к нему. Гарпун, пробив сома, ударился в поперечину и не прошел достаточно, чтобы раскрылся флажок. Вот еще довод, почему лучше было стрелять из «Снайпера». Во-первых у нег 2 флажка, а во-вторых расстояния от кончика гарпуна до флажков у него меньше и они могли успеть раскрыться.

Но вернемся к событиям октября. Огорченный я плавал и думал, что же случилось на этот раз, что я сделал не так? Не вижу другого объяснения, кроме того, что гарпун попал точно в позвоночник и не пробил его. Странно конечно, что он не прошел рикошетом по мягким тканям, но это возможно. Понимая, что свою удачу я уже упустил, теряю энтузиазм. Одна щучка за пару часов, ну может стрельну еще какого судачка, но разве это облегчит мои страдания? И не только психические. Сильно болит рот, истерзанный трубкой на вчерашней охоте. Безучастно проплываю над массивом невысоких водорослей. Сверху краев этого массива не видно. Вот еще один такой же. Вообще-то, раз уж я на охоте, такие места надо осматривать внимательнее. Ныряю. Да это же сом! Я вижу его на пределе дальности. До него около 5 м, он лежит на глубине около 3 м, головой ко мне в невысоких водорослях, погрузившись в них животом и сливаясь с ними по цвету. Но его выдают усы. Я уже не мог находиться под водой. Всплываю, заряжаю ружье Бушат 600 мм на дальний зацеп (кто же мог подумать, что я встречу еще одного сома через 20 мин после первого, когда кругом полно лодок и охотников, когда я за все это лето стрельнул их 3 или 4) и обхожу, плывя по поверхности, так чтобы зайти сому сбоку. Нырок, проплываю несколько метров, и вот его уже видно на пределе дальности. Он четко боком ко мне. Этот даже больше предыдущего. Терпение, ближе. Только не волноваться, уговариваю я себя и сома. Три с половиной метра, три… Рано. Еще чуть-чуть… Ниже… Важно чтобы гарпун прошел навылет, а не уткнулся в песок. Я на самом дне. От кончика ружья до цели 1-1,3 м. выстрел! Вижу, как гарпун прошел сквозь хвост и пролетел еще не меньше метра, нанизав сома на линь. Он бросается вперед, сработала катушка, секунда и 6-8 метров линя ушло. Со всей силы гребу ластами вслед за сомом. Иногда вижу как он мечется, проносясь подо мной и ощущая рывки линя, который я притормаживаю пальцами. Вдруг рывки прекратились. Вижу на дне блестит гарпун. Сердце чуть не остановилось – неужели сорвался? Нет… Вот он, метрах в 3-х от гарпуна, лежит на дне. Ныряю, беру гарпун и сом оказывается в петле из линя. Рывки продолжались еще минут 10, сом ослабел, и я начал сокращать длину линя. Нахожусь в воде вертикально и тут, сом разворачивается и с расстояния метра в 3 бросается в мою сторону. Решаю защищаться без ножа, чтобы случайно не перерезать линь.

Четверть века занятий рукопашным боем позволили сохранить спокойствие при виде несущейся на меня живой торпеды. Однако уже через мгновение я понял, что увернуться мне не удастся, так как сом приближался, стремительно меняя углы атаки – вверх-вниз и влево-вправо в самых неожиданных сочетаниях. К тому же у него было явное преимущество в скорости. Тогда я подтянул колени к локтям, уйдя в глухую защиту и решив принять его удар. Что же, даже интересно, какой силы он окажется. Однако тактика сома оказалась неожиданной. Он схватил щуку, висящую на кукане, и стал терзать ее, как акула, мотая головой из стороны в сторону. Потом развернулся и, не выпуская щуку изо рта, рванул прочь. Внутренности щуки остались в его пасти и, проплыв 1-2 метра, он их выплюнул. Нежнейшая щучья печень плавно опустилась на дно. Да… Так не поступали даже с Прометеем. А сом уже развернулся и снова мчится на меня. Я повторил свой защитный маневр, но в этот раз сом вцепился мне в предплечье. Прощай костюм, подумал я, но почти сразу сом отпустил руку. Видно, по вкусу костюма понял, что это нечто неживое. Вскоре я подтащил его вплотную. Иглой кукана пробил нижнюю челюсть и, удерживая за линь возле хвоста и за трос кукана, взятый петлей, поволок его к берегу. А до берега, где был проход в камышах, километра полтора. Выйти на берег я не смог. Помешали илистое дно и нехватка сил. Я на него выполз, и то до половины. Мы лежали в обнимку, как два близнеца – одинаковой длины, оба черные, перемазанные сомовой слизью, тиной и сухими листьями и обессилено хватая ртом воздух. Если бы не изумленный зритель, который помог мне, не знаю как бы я его дотащил 30 метров до машины. По приезде на дачу сом был сфотографирован, измерен и взвешен по частям. Толик помогал. Получилось длина 1,75 м и вес 33 кг. Пока это самая крупная добыча. В тех местах я охочусь и отдыхаю уже 4 года. Пользуясь случаем, хочу поблагодарить местных жителей за душевное отношение и бескорыстную помощь, а Толика еще и за участие в охотах , в ходе которых он щедро делился со мной знаниями об окрестностях и повадках рыб. Этого сома я взял благодаря его советам.

15

[b]СОМ  "Жизнь и ловля пресноводных рыб", Л.П.Сабанеев[/b]

Как только стая мелочи приблизится к хищнику, не подозревая об угрожающей ей опасности, сомина втягивает воду, и десятки рыбок, увлекаемые внезапно образовавшимся сильным водоворотом, исчезают в пасти. Кроме того, сом, притаившийся за камнем или корягой, несомненно, пользуется своими усами в качестве приманки: рыба, прельщенная этими нежными, мясистыми, напоминающими червяков придатками и не видя самого сома, подходит вплотную, и хищник, улучив свободную минуту, стремительно хватает неосторожно приблизившуюся рыбу. Так как этот способ добывания не особенно надежен, то зажиревшие сомы кормятся большею частью лягушками, раками и ракушками, т. е. крупными речными моллюсками из рода Unio, Anodonta, а в море и устьях, вероятно, и многими другими. Лягушки, преимуществнно зеленые (Rana viridis), составляют для сома лакомство; лежа на дне, он всегда внимательно прислушивается, не квакает ли где лягушка, немедленно подплывает к певице и стремительно, заблаговременно открыв свою огромную пасть, бросается на нее. Эта слабость к лягушкам побуждает сома не только посещать речные травянистые заводи, но нередко застревать в поемных озерах; на ней же основана самая добычливая и интересная ловля, т. н. клоченье.Сомы, особенно крупные, не дают спуску ничему живому, плавающему на поверхности, и истребляют большое количество утят, гусенят, а также и взрослых водяных птиц. Нередко они топят плывущих собак, даже телят, и известно несколько примеров, что крупные сомы утаскивали в воду и топили купающихся детей. Так, например, не очень давно в Астраханской губ. был случай, что трехпудовый сом стащил в воду одиннадцатилетнего калмычонка, свесившего ноги с плота, и утопил его, но подавился и вскоре всплыл вместе со своей жертвой.И. Попов рассказывает, что таким же образом сом стащил в воду взрослого человека (его деда), который, однако, успел с большим трудом высвободить ноги из пасти сома, ободравшего с них всю кожу. В Уфимской губернии ходит легенда о соме, утащившем в воду переплывавшего реку медведя. Сомы едят также всякую падаль, попавшую в реку, а с голоду бросаются даже на сгнившие тряпки и даже выхватывают белье из рук полоскающих его баб. Поблизости рыболовных ватаг (промыслов) в низовьях южнорусских рек, особенно на Куре и Волге, сомы кормятся почти исключительно остатками от приготовления рыбы и в известные часы, когда выбрасываются эти остатки, собираются около плотов в таком множестве и хватают корм с такою жадностью, что представляют ужасное зрелище. Нерест сомов начинается сравнительно очень поздно, когда вода достигнет температуры не менее 15 или даже 16° R, вообще почти одновременно с сазанами, большею частью в мае. Сомнительно, чтобы где-либо в южной России, кроме Закавказья, сомы терлись в начале апреля. По Варпаховскому, сомы в Казанской губернии нерестятся в первой половине мая, что, принимая во внимание наблюдения в низовьях Волги и Дона, несколько рано. На Клязьме, во Владимирской губ., сом начинает тереться во время цветения шиповника — в начале июня. Только нижнеднепровские сомы могут метать икру в начале мая, может быть, даже в конце апреля. По Яковлеву, под Астраханью нерест сомов, или, вернее, приготовление к нересту, начинается во время разлива — в мае, а по словам Попова, на Дону сомы трутся с конца мая до начала июля. Этот продолжительный срок зависит, вероятно, от того, что здесь подразумевается начало икрометания и окончательный вывод молоди и уход старых сомов с нерестилища.По всей вероятности, сомы делаются способными к размножению на четвертом или даже на третьем году, так как уже пятифунтовые экземпляры содержат икру и молоки. Самцы, как и всегда, заметно менее ростом и тоньше самок одинакового возраста, но большой разницы между нерестящимися особями не замечается, так как самцу может угрожать опасность быть проглоченным самкою. Те сомовьи стаи, которые нередко замечаются весною, еще до нереста, тоже состоят из особей одинакового возраста и приблизительно одинаковой величины. Нерестилище, или тырло, сомов бывает в довольно различных местах, сообразно условиям местности, но, по-видимому, очень редко замечается в той яме, которая служит их постоянным обиталищем. Исключение составляют, быть может, только небольшие реки, где сомы по необходимости ведут вполне оседлую жизнь. В юго-западной России сомы нерестятся большею частью в глубоких, но тихих промоинах и протоках, наполненных затонувшими корягами; на Дону сомы трутся около камыша, куги или другой травы, на мелких местах; на нижней Волге — всегда на разливе, на затопленных лугах, преимущественно там, где плавает старое сено и прошлогодний камыш. В заливных озерах нерест сомов замечается не так часто, как в протоках, но и здесь они иногда замечаются перед нерестом в большом количестве, целыми стаями. В озере Рамзе, близ Кирсанова и р. Вороны, в одну тоню было захвачено однажды, по словам г. Торчилло, семьдесят сомов до пуда величиною.Но хотя эти сомовьи сборища в местностях, изобилующих сомами, сопровождаются необычайным всплеском и раскатистыми ударами, которые можно сравнить только с шумом, произведенным загнанным в воду табуном, хотя сомы гоняются друг за другом и даже обвиваются, подобно змеям, но это еще не настоящее тырло, а только, так сказать, прелюдия нереста. Сомы собираются стаями и производят описанные эволюции с двумя целями: во-первых, они "разбивают икру", а во-вторых, здесь происходит выбор супругов сомихами. Сомовье тырло в некотором роде токовище, на котором, однако, первенствует женская половина. Там же, где сомов немного, за самкой обыкновенно плывет 3—4 самца, из которых сомиха выбирает одного, вероятно сильнейшего; затем общими усилиями пара прогоняет заштатных кавалеров. Между многими промышленниками средней и отчасти южной России распространено убеждение, что сомиха клохчет, призывая самцов этим клохтаньем. Некоторые даже полагают, что так называемое клоченье сомов основано на подражании клохтанью сомихи, а не кваканью лягушки. Может быть, сомы-самцы действительно идут иногда на клок, полагая встретить самку, так как в способности сомов производить звуки, кажется, нет никакого сомнения, но так как клоченье производится почти всегда летом, после окончания нереста, то, очевидно, сома привлекает не сомиха, а лягушка. Во всяком случае, желательны в этом отношении более точные наблюдения, а не одни голословные мнения. Выбрав себе самца, сомиха удаляется с ним в уединенное место на разливе или в протоке, как сказано выше, и грудными перьями (кулачками) вырывает ямку. Эта ямка, т. н. "мазло" нижневолжских рыбаков, бывает иногда до 3 1/2 и более футов глубиною. Подробности икрометания неизвестны, но сюда, в это "мазло", сомиха складывает свои икринки, довольно крупные и сравнительно немногочисленные. Икринки эти имеют в диаметре 3 миллиметра; что же касается их числа, то относительно этого мнения разногласят: у старинных авторов, сомиха имеет только до 20000 икринок, что для крупных экземпляров совершенно невероятно; О. Freiherrn насчитал у пятифунтовой сомихи 60000 икринок, а Борне полагает, что число их достигает 100000. Если вычисление О. Freiherrn'a верно, то, разумеется, у крупных сомов должна быть не одна сотня тысяч икринок. Во время нереста сомы часто плавают на поверхности, переворачиваясь вверх брюхом. В жаркий день они лежат на солнце в таком положении довольно долгое время — "распаривают тёшку", на жаргоне рыбопромышленников. По всей вероятности, нерест совершается не в один, а в несколько приемов, но, как почти и у всех других рыб, он имеет еще много темного и неисследованного. Сомовья парочка живет в большой дружбе, и, встретив одного, можно быть уверенным найти поблизости другого. Этого мало: самка и самец не покидают "мазла" до тех пор, пока не выклюнется вся молодь, и оберегают икру от нападения лакомой до нее мелочи, отгоняя ее от "мазла" ударами плёска. По этим ударам рыбаки узнают о близости нерестилища и, подъехав к нему, часто убивают (сандовьем) одного или обоих сомов, так как они, во время нереста в особенности, крайне смирны, подпускают человека очень близко, и если будет убит один, то другой в скором времени возвращается на прежнее место. Молодые сомики выклевываются из яйца через 7—10 дней и первое время остаются на ямке, питаясь илом и растительными веществами, но скоро разбредаются, причем на нижней Волге огромное количество сомят, оставшихся в мелких калужинах и болотах, обсыхает или достается в добычу птицам.  Тем не менее трудно объяснить, почему сомы при особенно благоприятных условиях для сохранности икры встречаются относительно реже других рыб. Весьма возможно, что большая часть выведшихся мальков поедается сомами же, даже своими родителями. Последние, впрочем, выполнив свои обязанности, возвращаются на свои обычные места, в ямы, причем в низовьях Волги скатываются в реку. Конец нереста здесь всегда совпадает с убылью воды. По моим наблюдениям в р. Сити, одном из притоков р. Мологи, сомята здесь держатся первое время на перекатах, за камнями, в сообществе гольцов, подкаменщиков и пескарей, которыми через месяц или два начинают питаться. Молодые сомы, особенно первые 5—6 лет, растут крайне быстро. Через месяц они имеют уже четверть в длину, даже в Москве-реке в июле попадаются 5-вершковые сомики-селетки, выведшиеся здесь, вероятно, в конце мая. Осенью, в сентябре, сомики достигают веса одного, даже полутора фунтов, г. Воронин говорит, что в сентябре в Псковское озеро идет из реки Великой прибылой сом, около фунта весом, притом сплошной массой, вероятно на зимовку. По Брэму, годовалый сом тоже весит до 1 1/2 ф., а двухгодовалый — до 3 ф., причем, однако, на прирост имеет большое влияние низкое или высокое стояние воды (в западноевропейских реках): при малой воде сомята растут вдвое медленнее, чем при большой. На основании некоторых отрывочных наблюдений я полагаю, что первые пять лет прирост сомов совершается почти в геометрической прогрессии, т. е. с каждым годом сом увеличивается в весе вдвое; трехлетний соменок в конце мая весит при росте без малого в аршин 6 ф., четырехлетний — 12, пятилетний — 20—24. Пудовому сому, имеющему около 2 аршин длины, не менее 6, но вряд ли более 8 лет от роду. Матерый сом увеличивается в весе все медленнее и медленнее. Основываясь на том, что сомик, пересаженный из Оки в Архиерейский пруд близ г. Коломны, в 35 лет достиг почти 5-пудового веса, и приняв также в соображение, что прудовые и озерные сомы растут медленнее речных, даже при более обильной пище, я полагаю, что 2-пудовому сому не менее 12, 4-пудовому не менее 24, 8-пудовому не менее 50 лет и что самые крупные сомы, в 15—20 пудов весом, имеют не менее столетия. Очень может быть, что при более внимательном наблюдении впоследствии можно будет совершенно точно определить возраст сома, тем более что он, вовсе не принимая пищи в течение 5—6 месяцев, растет вполне подобно дереву. Замечу здесь кстати, что возраст щук можно, по Домбровскому, узнавать по числу выемок на щеке; сколько этих ямочек — столько щуке лет. После вывода мальков сомы, как сказано выше, возвращаются в ямы, служащие их постоянным пребыванием, причем, вероятно, пары разлучаются. В нижней Волге около середины июля идет массами покатной сом, после нереста, из ильменей обратно в море.Там, где сомов мало, они живут постоянно в самых глубоких ямах, причем чем она глубже и недоступнее, тем сомы, в ней живущие, многочисленнее и крупнее. Сомята до 20—30 фунтов не особенно придерживаются глубоких мест, и их можно встретить местами на 2—3 аршинах. Для сомов важна не столько глубина, сколько недоступность места и тень, а потому их очень часто можно встретить, особенно на юге, под т. н. плавами, т. е. плавучими берегами, под нависшими кустами, береговыми навесами, корнями ив и верб, под плотинами и т. д. В скалистых реках, напр. Днестре и Буге, сомы часто встречаются между камнями и в больших расщелинах в сообществе с налимами, которых они настойчиво преследуют. Образ жизни сома нельзя назвать вполне ночным, так как он все-таки больше бродит по зорям, чем в глухую полночь, и временами выходит на поверхность и вообще заявляет о своем существовании и днем. Как во время нереста, так и после него в тихие жаркие дни можно наблюдать сомов, выплывших на поверхность и, перевернувшись вверх брюхом, греющихся на солнце. В большинстве случаев появление сомов днем предвещает ненастье, грозу или перемену погоды. Очень мутная вода после продолжительных дождей и сильный паводок тоже вызывают сома на поверхность, заставляют его временно покидать свою яму и переселяться в тихие места, заводи с песчаным дном и иногда в устья притоков, ранее очищающихся от мути. Но теплую дождевую воду после непродолжительного летнего дождя сом очень любит и подходит к образовавшимся ручейкам даже днем. Особенное беспокойство сом выказывает во время грозы и перед ее началом. В это время он уже не может лежать спокойно на дне, а держится верхних слоев, совершенно бесцельно плавая взад и вперед по своей яме; в ночную грозу он плавает всю ночь, и в такую пору поднимаются со дна омута даже самые древние его обитатели, самые крупные великаны сомовьего царства, олицетворяющие водяных. Действительно, они поднимают такую возню, что трудно приписать ее рыбе. Плавая поверху, сомы перевертываются боком, редко высовывая голову, особенно днем. Всего чаще они заявляют о своем присутствии характерным сильным всплескиванием, дающим иногда большую волну. Сом выставляет вертикально свой могучий плёс и затем с силой ударяет им вправо и влево по поверхности. Плещется сом, кроме самых крупных, впрочем, почти каждую ночь по зорям, выходя из ямы на жировку и возвращаясь в нее обратно. Иногда, как говорят, сом на заре дремлет, высунув голову на поверхность и плывя по течению. Хотя, по мнению южнорусских рыбаков, жор сомов бывает на новолунии (по другим, также на ущербе), но тем не менее сомы кормятся ежедневно, или, вернее, каждую ночь, хотя, может быть, и не с одинаковою жадностью. Каждый мелкий и средний сом, до пуда и двух весом, выходит из своего дневного убежища около заката. Обыкновенно сом прежде всего обходит кругом всю яму, иногда несколько раз, затем поднимается вверх по течению, посещая преимущественно те места реки, которые изобилуют живцами. Случается, что за поисками пищи голодный сом очень удаляется от своего притона, но тем не менее к утру непременно возвращается домой. Надо полагать, что сомы, которые наблюдаются иногда дремлющими, выставив голову на поверхность, и плывущими по течению, — это те усталые странники, которые поднялись очень высоко. Вообще пути сомов на жировку, как и всякой другой рыбы, более или менее постоянны и известны каждому наблюдательному местному рыболову. Сомовьи тракты тем легче могут быть определены, что, даже плывя не на поверхности, а на дне, сом оставляет наглядные признаки своего присутствия. Когда он плывет мелким местом, то оставляет за собой светлую полосу, обозначающую его след, а на мелях впереди его идет как бы небольшая волна. Кроме того, сом чуть не постоянно "бурунит", т. е., плывя по дну, задевает разные предметы, из-под которых, так же как из-под доставаемых им раков и ракушек, выходят пузырьки воздуха. Эти пузырьки замечаются очень часто даже там, где грунт довольно твердый, а не илистый, что зависит от строения плавательного пузыря этих рыб, сообщающегося с пищеводом, почему сом может произвольно выпускать воздух из заднего прохода, подобно вьюну. В холодную погоду, ближе к осени, сом лежит на дне, целыми днями не выходя из ямы.Относительно умственных способностей сомов существуют два совершенно противоположных мнения. Одни рыбаки, волжские, куринские и донские, считают сома чуть ли не самою умною и хитрою рыбою, между тем как в юго-западной России о нем очень невысокого мнения. Может быть, это разногласие объясняется -недостатком пищи: там, где сом сытее, он всегда будет умнее, да и хитрость и понятливость его подлежат некоторому сомнению. Рыбаки нижней Куры удивляются, например, тому, что сомы являются к ватажному плоту именно в те часы, когда с них выбрасываются внутренности уже вычищенной красной рыбы; между тем к этому может быть приучена всякая рыба. Защитники ума сомов говорят, что никогда или очень редко попадаются сомы с обрывком лесы с крючком во рту, подобно щуке и налиму. Однако мнение это неверно, и голодный сом в жадности и неосторожности мало уступает щуке. Вавилов, например, рассказывает случай, которому был свидетелем, что сом (в 25 ф.) сразу взял на три рядом поставленные удочки, а когда его вытащили, то нашли в желудке еще четыре заржавленные крючка. Тем не менее нельзя отказать сытому сому в некоторой смышлености: большие сомы, увидев себя окруженными неводом, с разбега пробивают его и, попав в мотню, стараются уцепиться и оборвать ее; другие залегают в ямки или даже, забежав вперед, зарывают голову в ил, так что нижние подборы неводаскользят по его телу. Другие перекидываются через невод, если только имеют какую-либо точку опоры. По этим причинам крупные сомы попадаются в невода очень редко, тем более что они и живут в местах более или менее неудобных для лова. Пойманный сом легко выскакивает из лодки: стоит ему только поставить свой плёс, или плёск, на борт, и он перекидывается в воду. Существуют довольно правдоподобные рассказы о том, что сомы во время разлива (на нижней Волге) сшибают хвостом с затопленных деревьев (небольших)вороньи гнезда с целью поживиться воронятами. Молодые сомы, сомята прожорливы до глупости; что же касается крупных, то они, подобно большим карпам, часто слишком уже надеются на свою воловью силу. Прожорливость сомов видна из того, что, обсидевшись на кукане, они пытаются даже заняться охотою и, проголодавшись, стремительно хватают подведенного им живца на тонкой гнилой нитке (Веневитов). Точно так же сомы зачастую срывают, подобно щукам, рыбу, посаженную на кукан. иногда также сом, прийдя на прикормку, лежит здесь так упорно, что его трудно бывает прогнать и можно забагрить (Курбатов). Такая прожорливость и жадность не говорят, конечно, в пользу больших умственных способностей этой пресноводной акулы. О неосторожности сомов во время нереста и оберегания икры уже говорилось выше. Сом, как рыба умеренных и даже теплых стран (почти все виды семейства сомов принадлежат тропическому климату), весьма чувствителен к холоду, а потому перестает кормиться и залегает раньше всех рыб, иногда даже (в средних губерниях) в сентябре. На нижней Волге в августе и сентябре сомы, месяц-два назад вернувшиеся в море после окончания нереста, опять поднимаются в реку и ложатся в глубокие ямы. Судя по словам Воронина, подобное же осеннее движение, только обратное, замечается и на Псковском озере. Прибылой сом, как известно, идет в сентябре массами в озера на зимовку. В октябре все сомы уже на зимних становищах. В прежние времена в днепровских омутах, донских холовертях и волжских ямах сомы ложились сотнями, сплошными массами, но теперь даже в низовьях Волги трудно найти зимою более пятидесяти штук в одном месте. В Урале, где всю рыбу вообще мало беспокоят осенью, сомовьи становища, без сомнения, многочисленнее, но настоящее сомовье царство находится на нижней Куре. Здесь, близ Сальян, расположена огромная и глубокая яма, в которой еще в семидесятых годах каждую зиму добывалось от 10 до 15 тысяч крупных сомов. Всего охотнее сом ложится под глинистыми крутоярами, где берег подмыт и образовались большие печуры. Впрочем, кажется, большею частью сомы вырывают себе для зимовки отдельные ямы, или, вернее, ложбины, глубиною иногда до 4 футов, зарывая в ил всю голову с "кулаками". Таким образом, вся стая лежит почти сплошной массой, в один ярус, причем на них нередко ложится в несколько слоев другая крупная белая рыба, всего чаще сазаны, постоянные спутники сомов, которым, по причине своей быстроты, редко достаются в добычу даже летом. Зимою же сом вполне безопасен для всякой рыбы, так как совершенно неподвижен, ничего не ест и спит настолько глубоким сном, что не успевает опомниться и выказать сопротивление, когда его зацепили багроми вытаскивают на лед. Промысловая ловля сомов производится специально только в низовьях наших южных рек, притом главным образом позднею осенью или зимою, когда сомы залегли в ямы на зимовку. В средних течениях, тем более в верховьях рек Черноморского и Арало-Каспийского бассейнов, сомы уже не имеют никакого промыслового значения и попадаются рыбакам б. ч. в летнее время или случайно в невода, или на переметы и жерлицы. Большое количество сомов добывается летом лишь на Азовских промыслах (неводами) и в низовьях Волги (сомовниками). Кроме неводов, употребляемых большею частью на больших промыслах, на юге России мелкие рыбопромышленники ловят некрупных сомов ручными сетяными снастями: на Дону и вообще на юго-востоке — известными малушками или накидными сетями, обыкновенно когда сомы уже залягут; в Малороссии — т. н. топтунами — большим саком на длинной рукоятке, почти ничем не отличающимся от великорусской наметки. Топтуном сеть эта называется потому, что рыба загоняется в нее из-под берега, кустов и плавов вытаптыванием, так же как и в наши летние наметки (настоящие употребляются лишь в полую воду) в полдневную жару или (преимущественно бель) ночью. В крылены (фитили), трехстенные ботальные мережи (пересыпи, мережки) и другие сети сомы попадаются сравнительно редко, но довольно часто заходят в т. н. котцы, или коты, лабиринтообразные загородки, наиболее распространенные в юго-западной России. На Амударье узбеки, большие любители сомовины, ловят сомов довольно оригинальным способом, основанным на том наблюдении, что сом очень любит водоворотное течение и, если встретит таковое на своем пути, не преминет остановиться здесь и полежать некоторое время, на что обращаем внимание любителей сомовьей охоты. С целью образования обратного течения делается закол, который аршина на два или на три идет от берега перпендикулярно к течению. Самый же снаряд "керси" представляет нечто среднее между наметкой, сежей (см. "Белорыбица") и отчасти норотом. Керси — довольно большая сетка в виде мешка (сажени в две?), которая насажена своим отверстием на треугольнике из толстых палок, из которых нижняя значительно короче. Отверстие это заплетается, как паутиной, крепкими, но тонкими бечевками, причем в центре оставляется широкое круглое отверстие для входа рыбы. Сеть ставится следующим образом: несколько ниже запруды (язка) в берег вбиваются два крепких кола, скрепленные перекладиной; к этой перекладине привязываются бечевками концы длинных палок треугольника, так, чтобы последний, двигаясь как на шарнире в вертикальной плоскости, мог быть легко опущен в воду до самого дна и вытащен оттуда.Вытаскивается он с помощью толстой веревки, прикрепленной к верхнему, свободному углу его. Керси ставится так, чтобы открытая сторона треугольника направлена была вниз по реке, против струи водоворота, а глухой конец мешка располагается ближе к плотине и притягивается тонкой бечевкой к колышку, вбитому в берег у плотины  Это делается для того, чтобы течение не свертывало сеть и мешки ее сохранили надлежащее положение. Кроме того, от середины мешка идет тонкая бечевка-сторожок, свободный конец которого держит сидящий (лежащий) на берегу рыбак. Керси в таком виде готова и установлена. Как только зайдет сом в мешок, и сторожевая бечевка даст знать об этом рыболову, он бросается к передней толстой веревке, быстро поднимает ею треугольник из воды, чтобы не ушла добыча, и затем при помощи товарища подтягивает мешок к берегу. Подтянув керси, рыбак, вооружившись крепкой веревкой, спускается в воду, еще в сетке ловит сома за жабры, пропускает под них веревку, завязывает и тогда уже при помощи ее выводит осторожно рыбу из керси, предварительно прикрепив другой конец веревки (кукана) к колу на берегу. Весьма вероятно, что этот способ может быть применен во всех местностях, изобилующих сомами, но его бы следовало несколько усовершенствовать или даже заменить настоящей сежей, которая едва ли даже не применяется для ловли сомов в Уральской области. По-видимому, большая часть сомов на юге добывается в южной России на зимних становищах самодерами и садовьями. Самодер состоит из трех больших железных крюков, привязанных к веревке с грузилом. Этим самодером сонная рыба поддевается как бы багром и вытаскивается в лодку или на лед. НаУрале, кажется, сомов багрят такими же баграми, как и красную рыбу; в низовьях же Днепра и Волги (и других рек) сомов бьют двузубыми острогами, т. н. садовьями. Садовье (см. "Карп") или неподвижно прикрепляется к ратовищу, или же делается съемным, на веревке. Последняя необходима при ловле крупных сомов, но с этою целью она может быть привязана также и к свободному концу древка. На нижней Волге сомов бьют садовьями и в конце весны, на разливах, во время метания икры, иногда даже топорами. Особенным искусством в бою садовьями отличаются калмыки и татары, которые попадают в плывущего сома, даже не видя его; в мелкой воде они кидают острогу в след, оставленный рыбой, а на более глубокой  уководствуются выпускаемыми ею пузырями. В Витебской губернии, по словам Терлецкого, сомов также бьют острогами во время нереста, но подманивая их (самцов?) на клок, в виде деревянного стакана на палке (вроде ботала), при ударе которым производятся звуки, похожие на крик выпи, тем более глухие, чем ниже его опускают; надо полагать, этим вабленьем подражают призывному голосу сомихи. Вабят ли где в других местах сомов на клок во время нереста — достоверно неизвестно, но, как уже было замечено выше, если будет убит один из пары, то уцелевший вскоре возвращается на "мазло".  Снасть для ловли сомаНе подлежит никакому сомнению, что во время нереста сомов всегда удобнее было бы стрелять, но вряд ли где способ этот употребляется систематически Лучше всего было бы стрелять картечью или разрывными и разрезными пулями, целя в голову. В устьях Москвы-реки, недалеко от Коломны, одним местным рыбаком, живущим около последней москворецкой плотины (на Песках), употреблялся чрезвычайно оригинальный способ летнего добывания сомов, способ, давший ему не один десяток довольно крупных рыб — до двух и более пудов. Заключается он в следующем. Рыбак, заметив, что в яме под плотиною завелся крупный сом или несколько (они приходят сюда из Оки), предварительно прикармливает их в течение нескольких дней, бросая крупные куски круто сваренной гречневой каши. Когда же удостоверится, что сом или сомы привыкли к подачке, ставит в печь одновременно несколько маленьких горшков и, когда каша сварится, разбивает горшки, и эти большие, правильной формы комы каши поджаривает, так, чтобы кругом образовалась крепкая и довольно толстая кора, долго не пропускающая внутрь воду. Затем он вынимает из печки один из комов и подвешивает его (вечером или рано утром) на нитке (при помощи небольшого крючка), привязанной к воткнутому шесту. Большею частью сом не заставляет себя ждать и не позднее как через минуту срывает привычную приманку с крючка и проглатывает ее, как пилюлю. Но проглоченная сгоряча каша в желудке начинает сильно жечь, и рыба вскоре от нестерпимой боли выходит на поверхность и начинает плавать почти на одном месте вверх брюхом. Тогда рыбак выезжает на лодке и бьет рыбу дубиной. Если первой порции пришлось долго висеть в воде, меняют ее на свежий горячий ком, иногда неоднократно. Ловля сомов на крючки с насадкой производится довольно разнообразными способами: сомовниками и переметами с большим количеством крючков, жерлицами, на донные и поплавочные удочки и, наконец, плавом, с клоком. Но прежде, чем перейти к описанию этих более или менее охотничьих методов ловли сомов, считаю необходимым дать более подробные сведения о времени и местах ловли, насадках и указать общие правила вытаскивания. Лучшее время ловли бывает летом, по совершенном окончании нереста, т. е. после вывода сомят. Весенняя ловля, до нереста, подвержена многим случайностям и не везде бывает удобна; смотря по местности, она иногда продолжается (с апреля) до конца мая и даже начала июня (напр. на р. Вороне). На Свияге, как говорят местные рыболовы, сом лучше всего берет в конце мая и начале июня, но это слишком поздно для весеннего и слишком рано (по местности) для летнего периода. С конца мая начинается летняя ловля только на юге (на Днепре и др.) и совпадает здесь с временем линяния раков; в средних же губерниях сомы начинают брать лишь в июле, даже в конце месяца (р. Ворона); по замечанию  клязьминских рыболовов, клев начинается с цветением шиповника и с того времени, как сомов начнет донимать пиявка, но дело, конечно, не в пиявках. Даже в низовьях Волги главная ловля производится с половины июля, когда идет обратно в море покатной сом, выметавший икру в ильменях и на речных разливах. Летний клев сома продолжается весь август и большую или меньшую часть сентября, смотря по погоде. Ловля бывает успешна только в теплую погоду, в холод же и продолжительное ненастье сомы лежат на дне и на жировку из ямы не выходят.

16

17

18

АБАЛДЕНСКИЙ МАТЕРИАЛ !!!!
ПОЯВИЛАСЬ МЕЧТА...  наверное догадались какая - Правильно встретить под водой его величество СОМ !!!
СПАСИБО ЗА ИНФО